Истории и анекдоты › Еврейские анекдоты ›
Еврейские анекдоты: Деньги · Часть 1 из 4
Короткие еврейские анекдоты для всей семьи, собранные по темам.
Габай подходит к гостю в синагоге и говорит: «Я хочу вызвать вас к Торе. Как вас зовут?» Тот отвечает: «Эстер бат Моше». «Нет, мне нужно ваше имя», — говорит габай. «Эстер бат Моше», — повторяет мужчина. «Как это может быть вашим именем?» «У меня серьёзные финансовые проблемы, — объясняет мужчина, — так что всё записано на имя жены».
Богатому, успешному бизнесмену понадобилась крупная сумма, миллионы долларов, для нового проекта. Когда деньги не пришли из обычных источников, когда банки и финансовые учреждения отказали в помощи, а срок сделки стремительно приближался, он решил обратиться к кредитору последней инстанции: к Всевышнему.
Он вошёл в синагогу, встал перед Святым ковчегом и излил душу перед Б-гом. «Мне срочно нужно столько-то миллионов долларов», — умолял он.
Вдруг он заметил, что рядом стоит другой еврей, бедняк, который просит у Всевышнего несколько долларов, чтобы положить хлеб на стол своей большой и растущей семье. Бизнесмен достал бумажник, вынул стодолларовую купюру и протянул бедняку. Тот, вне себя от радости, вышел из синагоги.
Бизнесмен вернулся на своё место и обратился к Всевышнему: «А теперь, пожалуйста, могу я рассчитывать на Твоё безраздельное внимание?»
Джо Гринберг был одним из самых богатых людей в городе. Каждой благотворительной организации, которая звонила ему, стучалась в дверь или присылала письмо с просьбой, он отвечал одно и то же: «Скоро, скоро. Не волнуйтесь, вот увидите». Месяц за месяцем, год за годом Джо богател, но ответ не менялся: «Скоро, скоро. Не волнуйтесь, вот увидите».
В глубокой старости Джо наконец скончался. Он так и не выполнил ни одного из своих вялых обещаний. Более того, за всю жизнь он не дал на благотворительность ни копейки.
Когда он прибыл к вратам Небес, стражи изучили список его добрых дел. «А как же все эти „скоро, скоро“ и „вот увидите“, которые ты говорил благотворительным организациям, синагогам и ешивам?» — спросили они.
«Нет проблем», — сказал Джо, спокойно достал чековую книжку и начал выписывать чеки каждой организации, которая когда-либо к нему обращалась. «Сейчас же всё улажу», — уверенно заявил он.
«Простите, — сказал ангел. — Здесь, наверху, мы принимаем только квитанции».
Мистер Блум молится в синагоге с настоящим жаром: «Пожалуйста, Б-же, мне отчаянно нужны сто фунтов. Пожалуйста, пошли их мне». Раввин слышит это. У раввина есть только половина суммы, но, хотя это и не все сто фунтов, он решает отдать их мистеру Блуму, чтобы помочь.
На следующий день мистер Блум находит конверт с пятьюдесятью фунтами и записку от раввина: деньги для него. Он молится: «Спасибо Тебе за деньги. Но в следующий раз не посылай их через раввина. Этот ганев оставил себе половину!»
Глава компании «Эмпайр», производителя кошерной курицы, пришёл к раввину известной синагоги. Проговорив почти час, он наконец перешёл к делу, ради которого пришёл. «Ребе, — сказал он, — я готов дать этой синагоге пять миллионов долларов. Но прежде я должен попросить, чтобы традиционное благословение над вином в Шабат заменили благословением над курицей».
Раввин опешил. «Тысячи лет мы произносим благословение над вином, — сказал он, — а теперь, в одно мгновение, вы хотите, чтобы я пошёл против этой древней традиции? Не думаю, что смогу».
Но директор не сдавался: «Ребе, вы жёсткий переговорщик. Хорошо, я дам вам десять миллионов долларов. Но ни цента больше».
Раввин посмотрел на него и после долгой паузы ответил: «Мне нужно подумать, я вам отвечу».
Директор ушёл, и раввин немедленно созвал заседание правления синагоги. Когда все собрались, раввин встал: «Господа, у меня есть хорошая новость и плохая». Члены правления поняли, что речь о чём-то серьёзном: раввин всегда начинал так, когда предстояло большое дело.
«Мы только что получили десять миллионов долларов!» Правление ахнуло, волнение нарастало. «Это хорошая новость, — продолжил раввин. — Плохая новость: мы только что потеряли контракт с „Манишевиц“».
Настал день, которого Рохл так ждала: день её свадьбы. В начале церемонии отец ведёт её по проходу к хупе. Она выглядит ослепительно, все взгляды устремлены на неё. Они подходят к жениху, и за мгновение до того, как отец отступает, Рохл улыбается и вкладывает что-то ему в руку. Сидящие в первом ряду видят, что именно, и начинают тихо смеяться. В обмен на то, что он отдаёт дочь замуж, она возвращает отцу его кредитную карту.
Гарри позвонил своему старому другу Берни: «Можем встретиться в субботу утром?»
«Я занят», — говорит Берни.
«Чем это ты занят?»
«Я теперь по субботам утром хожу в синагогу!»
«Правда? Ты? Ты ходишь в синагогу? — спрашивает Гарри. — Ты же атеист! И ты на диете, так что даже кидушем насладиться не можешь».
«Я тебе объясню, — говорит Берни. — Помнишь нашего друга Янкеля Миллера? Говорят, он начал ходить в синагогу по субботам утром и стал миллиардером. Вот и я начал ходить в синагогу по субботам утром».
«Серьёзно, Берни? И что ты делаешь в синагоге? Разговариваешь с Б-гом? Ты же даже не веришь, что Он существует!»
«Нет, — говорит Берни. — Ни за что! Это Янкель в синагоге разговаривает с Б-гом. А я хожу в синагогу, чтобы поговорить с Янкелем!»
Ветхое здание синагоги нуждалось в ремонте, и раввин в своей проповеди обратился к общине со страстным призывом, глядя прямо на самого богатого человека в городе. В конце проповеди богач встал и объявил: «Ребе, я жертвую тысячу долларов». В этот момент с потолка упал кусок штукатурки и ударил его по плечу. Он тут же снова вскочил и крикнул: «Ребе, я увеличиваю пожертвование до пяти тысяч!» Не успел он сесть, как штукатурка упала на него снова, и он снова почти закричал: «Ребе, я удваиваю своё последнее обещание!» Он сел, и ещё больший кусок штукатурки упал ему на голову. Он поднялся ещё раз и заорал: «Ребе, я даю двадцать тысяч долларов!» И тут кантор закричал: «Ударь его ещё раз, Б-же! Ударь его ещё раз!»
Тяжело больной и явно напуганный человек сказал своему раввину: «Помолитесь за меня, и если я выздоровею, я пожертвую двадцать пять тысяч долларов в фонд строительства синагоги».
Через несколько месяцев раввин встретил его на улице. «Как поживаете?» — спросил он.
«Просто замечательно, ребе», — ответил тот.
«Я давно хотел с вами поговорить, — продолжил раввин, — насчёт тех денег для синагоги».
«О чём вы?»
«Вы просили меня помолиться за вас и сказали, что если выздоровеете, пожертвуете двадцать пять тысяч долларов в фонд новой синагоги».
«Если я такое сказал, — воскликнул бывший больной, — значит, я и правда был очень болен».
Один человек целый год каждый день давал нищему десять монет. Потом стал давать семь с половиной. Нищий пожал плечами: всё лучше, чем ничего. Через год стал давать пять.
«Что происходит?» — спросил нищий.
«Мой старший сын поступил в университет, пришлось экономить, — объяснил тот. — Теперь и старшая дочь пошла учиться, надо экономить ещё больше».
«А сколько у тебя детей?»
«Четверо».
«Ну, — сказал нищий, — надеюсь, ты не собираешься всех их учить за мой счёт!»
Марк Твен рассказывал об одном благотворительном выступлении. Оратор был так трогателен, что пятьдесят центов, которые Твен собирался пожертвовать, выросли до доллара, потом до пяти, а потом и до крупного чека.
Но оратор всё говорил и говорил. Чек сократился до десяти долларов, потом до пяти, двух, одного.
Когда тарелка для сбора наконец дошла до него, рассказывал Твен, он взял из неё десять центов.
Госпожа Гольдман, учительница шестого класса, дала ученикам задачу. «Богач умер и оставил десять миллионов долларов. Одна треть жене, одна пятая сыну, одна шестая дворецкому, одна восьмая секретарю, а остальное на цдаку. Сколько получит каждый?»
После долгой тишины маленький Морис поднял руку.
«Хороший адвокат!»
Странствующий нищий пришёл в маленький город в пятницу под вечер, и в каждом доме уже был гость на Шаббат. Остался только Ландау, самый богатый человек в городе и самый большой скупец.
Нищий постучал к нему. «Реб Ландау, сколько вы заплатили бы за безупречный бриллиант размером с яйцо?»
У Ландау загорелись глаза. «Останьтесь на Шаббат, а потом поговорим о делах!»
Нищего принимали как царя. После Шаббата Ландау сказал: «Ну, где бриллиант?»
«Какой бриллиант? Я только спросил, сколько вы заплатили бы, если бы он у меня был. Разве нельзя задать отвлечённый вопрос?»
За ханукальным ужином дедушка предложил шестилетнему Томми выбрать между десятью и двадцатью долларами. Томми взял десять. Дедушка попробовал ещё раз, и Томми снова взял десять. Дедушка показал всем дядям и двоюродным братьям мальчика, который выбирает десять вместо двадцати.
Наконец папа отвёл Томми в сторону. «Ты знаешь, какая купюра дороже?»
«Конечно, — улыбнулся Томми. — Но если бы я взял двадцать, дедушка стал бы играть со мной в эту игру ещё пятнадцать раз?»